|
Внутренний мир лирического героя Тютчева противостоит миру внешнему. Но в отличие от народной традиции именно внешний мир, звучащий и говорящий, наделяется чертами «иного», «чужого». Он враждебен герою. Его звуковая характеристика – «оглушит наружный шум» – хаотична, беспорядочна. Шум, треск, рев, свист и т. д. – это приметы мира хаоса и дисгармонии. Молчание становится, как и в народной культуре, способом очищения, защиты, ведь голос – это часть целого, «поэтому он и уязвим для опасности, поскольку действия (как положительные, так и отрицательные), производимые над частью, как известно, переносятся на целое» [4, с. 61].
Пространство лирического героя, напротив, представляет собой внутренний космос, «целый мир» «таинственно-волшебных дум».
Этот мир и есть мыслимый идеальный аналог реального, но утратившего чистоту и цельность мира. Потому человек в нем онтологически одинок. Так в стихотворении фольклорно-мифологическое двоемирие приобретает новый облик, миры в нем меняются местами.
Но парадокс! Призыв к молчанию выражен своей противоположностью – говорением, речью, причем речью поэтической. Внутренний мир лирического героя оказывается подлинно «живым». В нем светят звезды и бьют ключи. Голос, слово организуют этот мир молчания, упорядочивают и гармонизируют его, возвращают к состоянию начала, ибо слово и в архаической, и в библейской мифологии обладает способностью к творению. И молчание – это не беззвучие, а пауза, не абсолютно, а относительно: «только пауза создает возможность получения информации «через звук», поскольку она делает возможным
членение звукового пейзажа» [13, с. 151].
Следовательно, в стихотворении обозначен момент перехода, своего роди инициации лирического героя. Как заметил исследователь поэзии Тютчева, «темой, содержанием стихотворения является изображение диалектики мысли и слова, диалектической противоречивости мысли и языка, сознания и способов его выражения. В практическом
разрезе – проблема мук слова» [3, с. 82].
Разумеется, наша интерпретация не может претендовать на полноту. Предлагаемый метод обычно используется в совокупности с другими. Но он может существенно дополнить любые литературоведческие процедуры.
|
